Le 10 mai.


Je viens d’arriver a Stavropol, chere M-elle Sophie, et je reparts le jour meme pour l’expedition avec Stolipine Mongo. Souhaitez moi: du bonheur et une legere blessure, c’est tout ce que l’on peut me souhaiter de mieux. J’espere que cette lettre vous trouvera encore a St. Petersbourg et qu’au moment ou vous la lirez je monterai a la breche de Черкей. Comme vous avez de profondes connaissances en geographie je ne vous engage pas a regarder la carte, pour savoir ou c’est; mais pour aider votre memoire je vous dirai que c’est entre la mer Caspienne et la mer Noire, un peu au sud de Moscou et un peu au nord de l’Egypte, et surtout assez pres d’Astracan, que vous connaissez si bien.

Je ne sais si cela durera; mais pendant mon voyage j’ai ete possede du demon de la poesie, idem, des vers. J’ai rempli d’a moitie un livre que m’a donne Odoevsky, ce qui m’a porte bonheur probablement; je suis alle jusqu’a faire des vers francais, — oh! depravation! Si vous voulez je vous les ecrirai ici; ils sont tres jolis pour des premiers vers; et dans le genre de Parny, si vous le connaissez.


L’ATTENTE

Je l’attends dans la plaine sombre;
Au loin je vois blanchir une ombre,
Une ombre, qui vient doucement...
Eh non! — trompeuse esperance! —
C’est un vieux saule, qui balance
Son tronc desseche et luisant.

Je me penche, et longtemps j’ecoute;
Je crois entendre sur la route
Le son, qu’un pas leger produit...
Non, ce n’est rien! C’est dans la mousse
Le bruit d’une feuille, que pousse
Le vent parfume de la nuit.

Rempli d’une am?re tristesse,
Je me couche dans l’herbe epaisse
Et m’endors d’un sommeil profond...
Tout-a-coup, tremblant, je m’eveille:
Sa voix me parlait a l’oreille,
Sa bouche me baisait au front.


Vous pouvez voir par ceci quelle salutaire influence a eu sur moi le printemps, saison enchantee, ou l’on a de la boue jusqu’aux oreilles, et le moins de fleurs possible. — Donc, je pars ce soir: je vous avouerai que je suis passablement fatigue de tous ces voyages qui paraissent devoir se prolonger dans l’eternite. — J’ai voulu ecrire encore a quelques personnes a Petersbourg, entre autres a M-me Smirnoff, mais je ne sais si cette action temeraire lui serait agreable, voila pourquoi je m’abstiens. Si vous me repondez, adressez a Stavropol, в штаб генерала Грабе — je me suis arrange pour qu’on m’envoye mes lettres — adieu; mes respects je vous prie a tous les votres; et encore adieu — portez vous bien, soyez heureuse et ne m’oubliez pas.

Tout a Vous Lermontoff.


Перевод

10 мая.


Я только что приехал в Ставрополь, дорогая m-lle Софи, и отправляюсь в тот же день в экспедицию с Столыпиным Монго. Пожелайте мне: счастья и легкого ранения, это самое лучшее, что только можно мне пожелать. Надеюсь, что это письмо застанет вас еще в С.-Петербурге и что в тот момент, когда вы будете его читать, я буду штурмовать Черкей. Так как вы обладаете глубокими познаниями в географии, то я не предлагаю вам смотреть на карту, чтоб узнать, где это; но, чтобы помочь вашей памяти, скажу вам, что это находится между Каспийским и Черным морем, немного к югу от Москвы и немного к северу от Египта, а главное довольно близко от Астрахани, которую вы так хорошо знаете.

Я не знаю, будет ли это продолжаться; но во время моего путешествия мной овладел демон поэзии, или — стихов. Я заполнил половину книжки, которую мне подарил Одоевский, что, вероятно, принесло мне счастье. Я дошел до того, что стал сочинять французские стихи, — о падение! Если позволите, я напишу вам их здесь; они очень красивы для первых стихов и в жанре Парни, если вы его знаете.


ОЖИДАНИЕ

Я жду ее в сумрачной равнине...


Вы можете видеть из этого, какое благотворное влияние оказала на меня весна, чарующая пора, когда по уши тонешь в грязи, а цветов меньше всего. Итак, я уезжаю вечером; признаюсь вам, что я порядком устал от всех этих путешествий, которым, кажется, суждено вечно длиться. Я хотел написать еще кое-кому в Петербург, в том числе и г-же Смирновой, но не знаю, будет ли ей приятен этот дерзкий поступок, и поэтому воздерживаюсь. Если вы ответите мне, пишите по адресу: в Ставрополь, в штаб генерала Грабе, — я распорядился, чтобы мне пересылали письма. Прощайте; передайте, пожалуйста, всем вашим мое почтение; еще раз прощайте — будьте здоровы, счастливы и не забывайте меня.

Весь ваш Лермонтов.