Femme injuste et credule! (et remarquez que j’ai le plein droit de vous nommer ainsi, chere cousine). Vous avez cru aux paroles et a la lettre d’une jeune fille sans les analyser; Annette dit qu’elle n’a jamais ecrit que j’avais une histoire, mais qu’on ne m’a pas compte les annees que j’ai passees a Moscou, comme a tant d’autres; car il y a une reforme dans toutes les universites, et je crains qu’Alexis n’en souffre aussi, puisqu’on ajoute une annee aux trois insupportables.

— Vous devez deja savoir, notre dame, que j’entre a l’ecole des guardes; ce qui me privera malheureusement du plaisir de vous voir bientot. — Si vous pouviez deviner tout le chagrin que cela me fait, vous m’auriez plaint; — ne grondez donc plus, et consolez moi, si vous avez un coeur. —

Je ne puis concevoir ce que vous voulez dire par peser les paroles, je ne me rappelle pas vous avoir ecrit quelque chose de semblable. Au surplus je vous remercie de m’avoir gronde, cela me servira pour l’avenir; et si vous venez a Petersbourg j’espere me venger entierement, — et par-dessus le marche — a coups de sabre — et point de quartier, entendez vous! — mais que cela ne vous effraye pas; venez toujours, et amenez avec vous une suite nombreuse; et mademoiselle Sophie, a laquelle je n’ecris pas, parce que je boude contre elle; elle m’a promis de m’ecrire en arrivant de Voronege — une longue lettre, et je ne m’apercois que de la longueur du temps — qui remplace la lettre.

— Et vous, chere cousine, vous m’accusez de la meme chose! — et pourtant je vous ai ecrit deux lettres apres monsieur Paul Evreinoff. Mais comme elles etaient adressees dans la maison Stolypine a Moscou, je suis sur que le Lethe les a englouties, ou que la femme d’un domestique entortilla des chandelles avec mes tendres epitres.

— Donc, je vous attends cet hiver; point de reponses evasives; vous devez venir; un beau projet ne doit pas etre ainsi abandonne, la fleur ne doit pas se faner sur sa tige, et cetera.

En attendant je vous dis adieu, car je n’ai plus rien a vous communiquer d’interessant; je me prepare pour l’examen, et dans une semaine, avec l’aide de dieu, je serai militaire; encore: vous attribuez trop a l’eau de la Neva; elle est un tres bon purgatif, mais je ne lui connais point d’autre qualite; apparemment que vous avez oublie mes galanteries passees, et que vous n’etes que pour le present et le futur, qui ne manquera pas de se presenter a vous par la premiere occasion; adieu donc, chere amie, et mettez tous vos soins a me trouver une future; il faut qu’elle ressemble a Dachinka, mais qu’elle n’aie pas comme elle un gros ventre, car il n’y aurait plus de symetrie avec moi, comme vous savez; ou comme vous ne savez pas, car je suis devenu fin comme une allumette.

Je baise vos mains
M. Lerma.


P. S. Mes compliments aux tantes. —


Перевод


Несправедливая и легковерная женщина! (заметьте, что я имею полное право так называть вас, милая кузина). Вы поверили словам и письму молодой девушки, не разобравшись в них. Аннет говорит, что она никогда не писала, будто у меня была неприятность, а только передавала, что мне не зачли, как многим другим, годы пребывания в Москве, ибо во всех университетах проведена реформа, и я опасаюсь, как бы от этого не пострадал и Алексис, потому что к трем невыносимым годам прибавляют еще один.

Вы, конечно, уже знаете, милостивая государыня, что я поступаю в Школу гвардейских подпрапорщиков; это лишит меня, к сожалению, удовольствия вас скоро увидеть. Если бы вы могли угадать, сколько огорчения мне это причиняет, вы бы меня пожалели; не браните же меня больше, а утешьте, если у вас есть сердце.

Не понимаю, что вы хотите сказать выражением взвешивать слова, я не помню, чтобы я писал вам что-нибудь подобное. Впрочем, благодарю вас за то, что вы меня выбранили, это мне урок на будущее время, и, если вы приедете в Петербург, я надеюсь вполне отомстить за себя, да и вдобавок сабельными ударами и без пощады, — слышите ли! но пусть это вас не пугает; все-таки приезжайте и привезите с собой многочисленную свиту и m-lle Софи, которой я не пишу, потому что сердит на нее; она мне обещала написать по возвращении из Воронежа длинное письмо, но я замечаю только длительность времени, заменяющую письмо.

И вы, милая кузина, обвиняете меня в том же, а ведь я написал вам два письма после Павла Евреинова. Но так как они были адресованы на дом Столыпина в Москву, то я уверен, что их поглотила Лета или жена какого-нибудь лакея обернула свечи моими нежными посланиями.

Итак, я ожидаю вас этой зимой; никаких уклончивых ответов; вы должны приехать; доброе намерение не следует оставлять невыполненным, цветок не должен увянуть на стебле и т. д.

Пока говорю вам прощайте, потому что интересного ничего более сообщить вам не могу; готовлюсь к экзамену и через неделю с божьей помощью стану военным; кроме того, вы придаете слишком много значения невской воде; она является хорошим слабительным, но других качеств я за ней не знаю; очевидно, вы забыли мои прежние ухаживания и живете лишь настоящим и будущим, которое не замедлит представиться вам при первом случае; прощайте же, милый друг, и приложите все усилия, чтобы найти для меня будущую; надо, чтобы она была похожа на Дашеньку, но только без ее большого живота, ибо тогда не будет соответствия со мной, как вам известно или как вам не известно, потому что я стад худ как щепка.

Целую ваши руки
М. Лерма.


Р. S. Мое почтение тетенькам.